Как разлагалось дерьмо

Николай Кровавый
КАК РАЗЛАГАЛОСЬ ДЕРЬМО

В Химках, на Арбате ли,
В коммуналке-двушке
Жил у вдовой матери
Сын ее, Павлушка.
Не урод на личико,
Изредка был болен,
И почти отличником
Стал в начальной школе.

От одноклассников-друзей
Ничем не отличался,
В альбоме рисовал зверей,
Футболом занимался,
Катался на коньках зимой,
В деревню ездил летом,
В душе он правда был дерьмо,
Но сам не знал об этом.

Столица труженица, плюс к тому красавица
Была в далеком семьдесят седьмом,
Сталь инструментом станет, если закаляется,
Ну а дерьмо останется дерьмом!

Пионером Павел стал,
Комсомольцем позже,
Это вроде как закал
Был для молодежи.
Поголовно в комсомол
Школьников вгоняли,
Чтоб на путь кто не сошел
Вражеской морали.

Плевать, дерьмо, или гранит,
Иль шарабан из досок...
И Павел делал вид, что чтит
Своих обоих тесок,
Отцу кто сделал западло,
И кто валялся шлангом,
Хотя дерьмо уже текло
И с тыла, да и с флангов.

Мог доказать легко он теорему Фалеса,
Квадратный корень извлекал шутя из двух,
А по стране вовсю, согласно плана Даллеса,
Гулял гнилой, смердящий, буржуазный дух.

В вуз какой-то поступил,
По совету мамы,
По теченью б так и плыл
Безобидным замом,
Но союз похоронил
Трех подряд генсеков,
А четвертый вдруг открыл
Фактор человека.

Мол все в природе на говне
Основано живое
И экстременты по стране,
Приправленые гноем,
С журналов, с радио, с газет
Поперли водопадом,
И вот уже приоритет
Возрос "хочу" над "надо".

И где-то месяцев пяти-шести в течении
Мораль общественную стало не узнать,
Павлуха сразу же вписался в то течение,
Ломать - не строить, потреблять - не создавать!

Как не делать, что хочу -
Страха нет ни капли,
Если даже к Ильичу
Почести ослабли.
Лишь один девиз в ходу -
Рви, обогащайся!
В капитале, не в труду
Самовыражайся!

Нет ни законов для дерьма,
Ни равенства, ни братства.
Хватайте чуть не за дарма
Народные богатства!
Кумиром миллионов стал
Великий комбинатор,
И Павел, как и все, копал
Страну, что экскаватор.

В сплошной гнойник вдруг превратилась червоточина,
Не он один такой, такие все, считай,
Пей, что горит, тащи в дом, что не приколочено,
А, что щевелится, еби иль убивай!

Не кошмарный сон, а явь
Царство экстрементов.
В стали сплав дерьма добавь
Двадцать пять процентов,
Бесполезный онанизм -
Термообработки,
Мысли взлет направлен вниз
На жратву и шмотки!

Дерьмо свободно не во всем,
А только в разложеньи,
Бабло, машины, женщин съем -
Свобода выраженья.
Долбит пластмассовым керном
Указы всенародный,
И мозг, и мясо, и дерьмо
Сегодня однородны!

Воздушны Путина проекты-мастурбации,
И нет нужды врагу размахивать ружьем,
Дерьмом разложеным удобрены плантации,
Все населенье - однородный чернозем!


май - октябрь 2008.

"А знаешь..."

А знаешь, всё ещё будет,
Южный ветер ещё подует
И весну ещё наколдует,
И память перелистает.
И встретиться нас заставит,
И встретиться нас заставит,
И ещё меня на рассвете
Губы твои разбудят.

Счастье, что оно, та же птица,
Упустишь и не поймаешь,
А в клетке ему томиться
Тоже ведь не годится,
Трудно с ним, понимаешь.

Понимаешь, всё ещё будет,
В сто концов убегают рельсы,
Самолёты уходят в рейсы,
Корабли снимаются с якоря.
Если б помнили это люди,
Если б помнили это люди,
Чаще думали бы о чуде,
Реже бы люди плакали.

Счастье, что оно, та же птица,
Упустишь и не поймаешь,
А в клетке ему томиться
Тоже ведь не годится,
Трудно с ним, понимаешь.

Я его не запру безжалостно,
Я его не запру безжалостно,
Я его не запру безжалостно,
Крылья не искалечу.
Улетаешь, лети, пожалуйста,
Улетаешь, лети, пожалуйста,
Улетаешь, лети, пожалуйста,
Знаешь, как отпразднуем встречу.


Автор слов : Тушнова В.

Алла Пугачева - А Знаешь, все еще будет

День поэзии. Potpourri Salon Podcast #3

Сегодня наш праздник – день поэзии. К нему подоспел и новый высокохудожественный подкаст от музыкального директора Попурри-Салона Жоры Веремьева! Он окутан туманом пришедшей весны, а на вкус как все терпкие вина, которые вы выпьете будущим летом. Этот микс – предтеча нового лирического сезона в Вашей жизни, нам бы хотелось, чтобы он был наполнен тёплыми ветрами, сочной зелёной травой, нежданной любовью и словами о самом прекрасном, можно с французским прононсом.

Шарль Бодлер


Чтоб целомудренно слагать мои эклоги,
Спать подле неба я хочу, как астрологи, -
Из окон чердака, под мирный лепет снов,
Гуденью важному внимать колоколов.
Там, подперев щеку задумчиво рукою,
Увижу улицу я с пестрой суетою,
И мачт Парижа - труб необозримый лес,
И ширь зовущих нас к бессмертию небес.
Отрадно сквозь туман следить звезды рожденье,
В завешенном окне лампады появленье,
И дыма сизого густые пелены,
И чары бледные колдующей луны.
Там будут дни мои неслышно течь за днями.
Когда ж придет зима с докучными снегами,
Все двери, входы все закрою я гостям
И чудные дворцы в ночи моей создам!
И буду грезить я о горизонтах синих,
О сказочных садах, оазисах в пустынях,
О поцелуях дев небесной красоты,
О всем, что детского бывает у мечты.
Пусть под окном моим мятеж тогда бушует, -
Меня он за трудом любимым не взволнует:
В искусство дивное всецело погружен -
По воле вызывать весны волшебный сон,
Из сердца извлекать я буду волны света,
Из мыслей пламенных - тепло и роскошь лета.


Potpourri Salon Podcast #3 by Veremjev "Tanka"

1.Brigitte Fontaine - Tanka II
2.Holger Czukay - Mellow Out
3.Michel Magne - Voyage En Eau Profonde
4.Michel Zacha - Shanghi Wo
5.Michel Magne - Vagues A L'ame
6.Cicciolina Ilona Staller - Russians
7.Holger Czukay - Witches Multiplication Table
8.The Flying Lizards - Lime and salt
9.Rock Critics - Love Rock
10.Kouyate-Neerman - Djanfa Magni
11.Ilona Staller - Black Sado
12.Julius Krebs - S E
13.Hans-Hasso Stamer - Allegro Fur Gero
14.Chris Latul - New Morning

Зимний лес

Илья Миу
ЛЕС

так много снега за окном
и от него такая нега
пускай!
я буду нежный егерь
в твоих лесах бесснежных
в котором все берёзки пали под розовым жиллетом

Давид Тухманов - Сентиментальная прогулка

Звуки...

Михаил Лермонтов.
ЗВУКИ

Что за звуки! неподвижен внемлю
Сладким звукам я;
Забываю вечность, небо, землю,
Самого себя.
Всемогущий! что за звуки! жадно
Сердце ловит их,
Как в пустыне путник безотрадной
Каплю вод живых!
И в душе опять они рождают
Сны веселых лет
И в одежду жизни одевают
Все, чего уж нет.
Принимают образ эти звуки,
Образ милый мне;
Мнится, слышу тихий плач разлуки,
И душа в огне.
И опять безумно упиваюсь
Ядом прежних дней
И опять я в мыслях полагаюсь
На слова людей.

Julius Krebs - Intro
Julius Krebs - Galerie
Eloy - Gallery

Черным черно.

Всем салют! Сегодня стихи от самого сердца, такие, которые ты сам сочинил бы, будь более талантливым. Обратите внимание на время, в которое они были написаны Сашей Чёрным. Думаю, в этом есть некий сакральный смысл и причина такой духовной близости. Хотя скорее, декаданс никуда и не уходил, а остался для самоистязания истинных эстетов.

x x x

Все в штанах, скроенных одинаково,
При усах, в пальто и в котелках.
Я похож на улице на всякого
И совсем теряюсь на углах...

Как бы мне не обменяться личностью:
Он войдет в меня, а я в него, —
Я охвачен полной безразличностью
И боюсь решительно всего...

Проклинаю культуру! Срываю подтяжки!
Растопчу котелок! Растерзаю пиджак!
Я завидую каждой отдельной букашке,
Я живу, как последний дурак...

В лес! К озерам и девственным елям!
Буду лазить, как рысь, по шершавым стволам.
Надоело ходить по шаблонным панелям
И смотреть на подкрашенных дам!

Принесет мне ворона швейцарского сыра,
У заблудшей козы надою молока.
Если к вечеру станет прохладно и сыро,
Обложу себе мохом бока.

Там не будет газетных статей и отчетов.
Можно лечь под сосной и немножко повыть,
Иль украсть из дупла вкусно пахнущих сотов,
Или землю от скуки порыть...

А настанет зима — упираться не стану:
Буду голоден, сир, малокровен и гол —
И пойду к лейтенанту, к приятелю Глану:
У него даровая квартира и стол.

И скажу: «Лейтенант! Я — российский писатель,
Я без паспорта в лес из столицы ушел,
Я устал, как собака, и — веришь, приятель —
Как семьсот аллигаторов зол!

Люди в городе гибнут, как жалкие слизни,
Я хотел свою старую шкуру спасти.
Лейтенант! Я бежал от бессмысленной жизни
И к тебе захожу по пути...»

Мудрый Глан ничего мне на это не скажет,
Принесет мне дичины, вина, творогу...
Только пусть меня Глан основательно свяжет,
А иначе — я в город сбегу.

1907-1908




Стилизованный осел
(Ария для безголосых)

Голова моя — темный фонарь с перебитыми стеклами,
С четырех сторон открытый враждебным ветрам.
По ночам я шатаюсь с распутными пьяными Феклами,
По утрам я хожу к докторам.
Тарарам.

Я волдырь на сиденье прекрасной российской словесности,
Разрази меня гром на четыреста восемь частей!
Оголюсь и добьюсь скандалезно-всемирной известности,
И усядусь, как нищий-слепец, на распутье путей.

Я люблю апельсины и всё, что случайно рифмуется,
У меня темперамент макаки и нервы как сталь.
Пусть любой старомодник из зависти злится и дуется
И вопит: «Не поэзия — шваль!»

Врешь! Я прыщ на извечном сиденье поэзии,
Глянцевито-багровый, напевно-коралловый прыщ,
Прыщ с головкой белее несказанно-жженной магнезии
И галантно-развязно-манерно-изломанный хлыщ.

Ах, словесные, тонкие-звонкие фокусы-покусы!
Заклюю, забрыкаю, за локоть себя укушу.
Кто не понял — невежда. К нечистому! Накося выкуси.
Презираю толпу. Попишу? Попишу, попишу...

Попишу животом, и ноздрей, и ногами, и пяткам!
Двухкопеечным мыслям придам сумасшедший размах,|
Зарифмую всё это для стиля яичными смятками
И пойду по панели, пойду на бесстыжих руках...

1909


А вот и музыка из той эпохи, и звуки эти совсем, скажу, не для невежд.

Ajdin Asllan - Valle Devollice
Gergana Tsekova -Kako Todoyke Todoyke
Parush Parushev - Nazko

Расслоение личности

Разве тебя печаль моя тревожит?
Тогда скажи скорее мне слова,
что силу духа мне стократ умножат,
чтоб не плыла в сомненьях голова.

Мои грехи горят на мне, как язвы,
мне зудом нервы страшно теребя.
Мои грехи томят меня, но разве
мои печали – трогают тебя?..

Скажи – хоть смерть моя тебя встревожит?
Тогда возьми отцовский звездный плащ,
и – я надеюсь – он тебе поможет
прогнать прилипший к твоим окнам плач.

Ты приготовь для сердца мне Плеяды –
пускай глядят в окно мое в ночи.
Я никогда не плавился от взглядов,
как жидкий воск, стекая со свечи.

Мои слова – не грубые оковы,
а украшенья для прекрасных рук.
Я красоту любви не прячу в слово,
а открываю всем, кто есть вокруг.
Мой мир – не сны и не пустые грезы,
я потакать соблазнам не привык.
Моя стихия – не стихи, а проза,
и это – мой
не вымышленный лик.

Да, я прожжен смертельными грехами,
но все во мне идет наоборот,
едва душа вдруг запоет стихами,
и я внезапно становлюсь – не тот.

Я обнимаю тень кустов дрожащих,
что, как в стекле, во мне отражены.
И в этом тоже – весь я настоящий,
и оба лика очень мне нужны.

Как море, Вечность ластится к порогу,
крутя веков исчезнувших кино
и предлагая выбрать мне эпоху,
в которой мне родиться не дано.

Пусть в этом мире я всего лишь странник,
но как его я брошу хоть на миг?
Мне и представить на мгновенье страшно,
что с ним случится без молитв моих!

Здесь странный климат, странные печали.
Плывут века, как в небе – облака.
Здесь боль моя томит меня ночами
и заполняет душу мне тоска.

Устал я жить, в соблазнах погибая,
и говорю, поймав любимой взгляд:
– Дай мне сойти с ума с тобой, родная,
и не вернуться
никогда назад…

Латифа Кари

Rd Burman - The Burning Train

Литература от Вольфовича.

Мне стоит извиниться, что наш блог ненадолго утратил свою литературную составляющую. Я наводил связи, так что ждите теперь очень интересных материалов. Вот, например, мне удалось дорваться до самого одиозного российского политика. (Фото - тому доказательство*).
Лидер ЛДПР долго не хотел называть свой топ литературы, настаивая на том, что самые лучшие книги издала его партия. Но, когда я спросил, что всё-таки выбрать молодёжи из классики, чтобы найти нужные ориентиры, Владимир Вольфович выдал такой небольшой список. Хочу вас предупредить заранее, представленные в нём произведения чрезвычайно далеки от «развлекаловки», но если вы хотите понимать, что же происходит вокруг, они обязательны к прочтению.

- «Ну, конечно, Достоевский «Записки из подполья»

(Исповедь российского чиновника, недавно вышедшего в отставку.)


«Это я наврал про себя давеча, что я был злой чиновник. Со злости наврал. Я просто баловством занимался и с просителями и с офицером, а в сущности никогда не мог сделаться злым. Я поминутно сознавал в себе много-премного самых противоположных тому элементов. Я чувствовал, что они так и кишат во мне, эти противоположные элементы. Я ахал, что они всю жизнь во мне кишели и из меня вон наружу просились, но я их не пускал, не пускал, нарочно не пускал наружу. Они мучили меня до стыда; до конвульсий меня доводили и - надоели мне наконец, как надоели! Уж не кажется ли вам, господа, что я теперь в чем-то перед вами раскаиваюсь, что я в чем-то у вас прощенья прошу?.. Я уверен, что вам это кажется... А впрочем, уверяю вас, что мне все равно, если и кажется...»

- «Однозначно, «Матренин двор» Солженицина»

(Рассказ о жизни сельской женщины, которая является практически олицетворением и всего села.)

«А в гробу лежала Матрена. Чистой простыней было покрыто ее отсутствующее изуродованное тело, и голова охвачена белым платком, -- а лицо осталось целехонькое, спокойное, больше живое, чем мертвое.
Деревенские приходили постоять-посмотреть. Женщины приводили и маленьких детей взглянуть на мертвую. И если начинался плач, все женщины, хотя бы зашли они в избу из пустого любопытства, -- все обязательно подплакивали от двери и от стен, как бы аккомпанировали хором. А мужчины стояли молча навытяжку, сняв шапки.
Самый же плач доставалось вести родственницам. В плаче заметил я холодно-продуманный, искони-заведенный порядок. Те, кто подале, подходили к гробу ненадолго и у самого гроба причитали негромко. Те, кто считал себя покойнице роднее, начинали плач еще с порога, а достигнув гроба, наклонялись голосить над самым лицом усопшей. Мелодия была самодеятельная у каждой плакальщицы. И свои собственные излагались мысли и чувства.»

- « некоторые произведения Викентия Вересаева»

«Без дороги»

(Повесть в форме дневника молодого врача, заброшенного в деревню во время холеры, где и происходит его мучительный поиск смысла жизни и путей развития личности. )

«Довольно было этой случайной встречи, чтобы все так долго созидаемое душевное спокойст-вие разлетелось прахом,-- и вот я опять не знаю, куда деваться от тоски. Мне вспоминается страстная речь этого человека, вспоминается жадное внимание, с каким его слушала Наташа; я вижу, как карикатурно-убога его программа, и все-таки чувствую себя перед ним таким маленьким и жалким. И передо мною опять встает вопрос: ну, а я-то, чем же я живу?
Время идет -- день за днем, год за годом... Что же, так всегда и жить,-- жить, боясь заглянуть в себя, боясь прямого ответа на вопрос? Ведь у меня ничего нет. К чему мне мое честное и гордое миросозерцание, что оно мне дает? Оно уже давно мертво; это не любимая женщина, с которою я живу одной жизнью, это лишь ее труп; и я страстно обнимаю этот прекрасный труп и не могу, не хочу верить, что он нем и безжизненно-холоден; однако обмануть себя я не в состоянии. Но почему же, почему нет в нем жизни?»

- «что-то из Леонида Леонова»

«Русский лес»

(История одной русской семьи, тонко прописанная между городом и лесом; миром, революциями и второй мировой войной.)

«Неблагополучной тишиной отмечены эти сумерки советской предыстории. Дворцовая площадь в Санкт Петербурге опустела наконец от просителей, бунтовщиков, вооруженного простонародья, и страшно, отвернувшись от замолкших просторов России, глядел ангел с вершины Александрийского столпа. Казенная скука и военно полевое правосудие стали образом жизни этой несчастной страны. Победители рыскали в поисках побежденных, таких не было. Разгромленная революция не умерла, не притворялась мертвой – она как бы растворилась до времени в безоблачно суховейном небе. Взрослые защитники русской свободы, не успевшие укрыться в подполье, более глубоком, чем братская могила, в тифу и кандалах брели в каторгу и сибирские поселенья. Оставались дети и подростки – и те, чьих матерей расстреляли девятого января, и те, кто ползком подтаскивал патроны на Пресне или прятал за пазухой отцовские прокламации; надо было ждать, пока смена освоит отцовский опыт восстанья. И когда живое покинуло поле великой битвы, над ним закружились призраки. То была пестрая круговерть тления, предательства, противоестественных пороков, которыми слабые восполняют природные немощи мысли и тела. В ней участвовали недотыкомки, андрогины, зверобоги, коловертыши, прославлявшие Ницше, Иуду и Чезаре Борджиа, бледные упыри в пажеских мундирах, сектантские изуверы с пламенеющими губами, какие то двенадцать королевен, танцевавшие без рубашек до радужной ряби в глазах, отставные ганноверские принцы, апокалипсический монах, гулявший по Невскому в веригах и с пудовой просфорой на груди, загадочные баронессы в масках и вовсе без ничего, мэки, призывавшие интеллигенцию к братанью с буржуазией, анархисты с дозволения полиции и еще многое, вовсе утратившее признаки чести, национальности, даже пола. Все это, ночное, таяло при свете дня, не оставляя ни следа, ни тени на отечестве, по которому вторично от начала века проходил насквозь царь голод.»


Скоро ждите от нас и уникальных музыкальных подарков!!!

*выражаю огромную благодарность за фото Сергею Блинову.

Put Your Love In Me?

We are black & white, we are gay dynamite!

Hot Chocolate - Put Your Love In Me
Hot Chocolate - Eyes Of A Growing Child
Hot Chocolate - Dont Turn It Off
Hot Chocolate - Emma
Hot Chocolate - So You Win Again
Hot Chocolate - Girl Crazy
Hot Chocolate - Chances

Give me your love

51717 - Give Me Your Love
Gerard Manset- Ils
Hidrogenesse – Fuig llop fuig